Советское правительство высоко оценило мужество юной участницы обороны Брестской крепости.

Валя Зенкина награждена боевым орденом Красной Звезды.

…

Четыре часа утра 22 июня 1941 года. Шквал огня обрушился на Брестскую крепость.

— Гроза!.. — еще не соображая, крикнула Валя, соскочила с постели и бросилась закрывать окно. Подбежала и увидела — стекол в раме не было.

Небо полыхало огнем.

Мать трясущимися руками пыталась задвинуть заслонку в печи.

С потолка лилась вода.

Было слышно, как хлещет вода и на лестнице, откуда-то сверху, со стороны водонапорной башни...

— Что это, папа? Что? — перехваченным от испуга голосом прошептала Валя.

Отец, лихорадочно одеваясь, коротко бросил:

— Бомбят. Война, дочка!

И уже у двери, обернувшись, твердо сказал:

— Да, это война!..

Мать, бледная, прижимая руки к груди, так и застыла на месте.

— Что же нам делать, отец?

— Быстро одеваться и — вниз, в убежище! Здесь опасно. А я — в полк!

Мать засуетилась, не зная, что собрать отцу с собой...

Валя бросилась ей помогать...

Отец громко, почти приказывая, крикнул:

— В бомбоубежище! Скорей! Мать бросилась к нему.

— Ну, ну... собирайтесь. И мне пора.

Он хотел еще что-то добавить, но его уже звали с улицы.

Отец торопливо погладил Валю по голове, как-то неловко обнял жену и выскочил на улицу. То там, то тут рвались бомбы, взметая к небу черные столбы земли. Горели казармы, клуб, сараи.

Вражеский снаряд попал в склад боеприпасов, и там не переставая, рвались снаряды, разбрасывая вокруг тысячи смертоносных осколков.

По двору метались полураздетые люди.

Бежать через двор в бомбоубежище было опасно, и мать с дочерью укрылись в небольшом строении возле электростанции.

Вместе с ними там спрятались и их соседи по дому.

В городе шел бой.

Прижавшись к поленнице дров, женщины и дети сквозь сорвавшуюся взрывом дверь видели то, что происходило на улице.

Видели, как под натиском врага отступили пограничники, и в проеме двери замелькали черные мундиры немцев. Вот они ворвались в укрытие. На минутку замешкались в полумраке. Потом кто-то наугад бросил гранату.

Раздался взрыв.

Истошно закричала женщина, заплакали дети.

Валя в ужасе закрыла глаза и приникла к дровам, крепко сжимая своей рукой руку матери. Почувствовала, что кто-то грубо толкает ее в спину. Обернулась и увидела прямо перед собой зловещее дуло автомата.

— Рус, быстро!— немец кивнул в сторону двери.

Понурившись, прижимая к себе вздрагивающих ребятишек, выходили на улицу женщины. Щурились от яркого света.

Их выгнали на берег реки Мухавец.

Было около полудня. Нестерпимо палило солнце. Мучительно хотелось пить.

Тут же, на берегу, лежали и сидели захваченные в плен раненые красноармейцы. Вдруг совсем близко защелкали выстрелы, засвистели пули. Кто-то стрелял по охране. Толпа пленных на берегу зашевелилась, подалась к деревьям, ища укрытия.

Загорланили немцы, раздавая вправо и влево пинки.

Выстрелы быстро стихли.

Там, в крепости, увидели детей и женщин и прекратили огонь.

— Стреляйте! Чего стали? — приподнявшись, закричал один раненый. — Все равно они нас перебьют. Слышите? Стреляйте!..

К нему подбежал гитлеровец и, что-то приговаривая, стал избивать.

Раненый вздрагивал под ударами и глухо стонал.